Сергей Кукушкин: О «Лучшем», настоящем и по-честному

20 февраля 2018 в 17:17

8 февраля в Кемерове финишировал художественно-литературный проект «Лучший». Он проводился с 2014 года, и за это время строки великих читались лучшими людьми города на самых разных площадках: в библиотеках и ВУЗах, скверах, кафе и даже заброшенных цехах заводов. На этот раз местом проведения стала сцена Музыкального театра Кузбасса им. А. Боброва. Двенадцать мужчин разного возраста и разных профессий представили Пушкина так, как почувствовали писателя они, и, несмотря на хрестоматийность места действия, «Лучший. Пушкин» получился озорным, а местами даже дерзким.

Одним из тех, кто заставил зрителя услышать в знакомом со школьной скамьи тексте новые ноты, стал кемеровский художник Сергей Кукушкин. Сергей - достаточно известная личность в городе, во многом благодаря своим смелым, эксцентричным проектам и оригинальной подаче себя, как творческой единицы. Бунтарь не изменил себе и на этот раз. Из уст художника «Евгений Онегин» прозвучал в совершенно неожиданной форме: без присущего классической поэзии пафоса и академизма - просто, живо и по-настоящему. Мы поговорили с Сергеем о «Лучшем», его видении искусства и не менее калейдоскопичном, чем сам художник, авторском проекте «Артификация».

То, что вы показали на сцене, кардинально отличалось и по формату, и по манере подачи от того, что представили на этапе интернет-голосования. Признайтесь, это был заранее продуманный резонанс или сиюминутный порыв?

Сергей Кукушкин (С.К.): Если честно, изначально я вообще не знал, что делать с материалом… Я хотел прочитать искренне и просто, потому и на предварительном этапе прочитал так, как я для себя понимаю состояние простой человеческой речи. К тому, что происходило на сцене, я пришел уже в процессе изучения текста и в ходе работы с режиссером. Признаюсь, была мысль и более радикальной подачи – сделать жесткую пародию на то, как ПРИНЯТО читать классику. Лично я понял Пушкина на Константине Райкине. Он читает его, безусловно, с актерской подачей, но это так органично, так наполненно… Я понимаю, что Пушкин был совершенно не подвязан на академию, однако за редким исключением я вижу одно и то же - есть каноны, в рамках которых принято что-то подавать, и большинство просто боится выйти за их пределы. А между тем любой факт можно как угодно исказить, в том числе в области искусства. Человек начинает воспринимать навязанные ему каноны как чистую монету и следует тому, в чем его «держали», что, по общеустоявшемуся мнению, правильно.

Идея принять участие в Лучшем родилась именно исходя из этого протеста?

С.К.: Меня приглашали в проект еще год назад, но тогда я решил не участвовать. На этот раз получилось так, что буквально за неделю выпал участник, и режиссер проекта Евгений Огородников позвал меня. Я решил сделать. До этого я несколько раз бывал на «Лучшем», и есть несколько моментов, за которые я очень уважаю этот проект. Например, он хорош именно своей фрагментарностью: зрителю дается какое-то понимание автора, и через это он сам для себя может понять, читать его или не читать. Лично я видел двух человек, которые дали мне понимание проекта. Один из них - Олег Авидьев. Он сделал прочтение Стругацких таковым, что это заново открыло для меня театр… В современном театре ведь есть какая-то искусственность (по большей части), и она поощряется. То, что происходит на сцене, превратилось в непреложную истину. Мы думаем, что именно так человек и должен вести себя на ней. И вот одна из задач «Лучшего» показать, что это может быть по-другому. В этом изначально был смысл «Лучшего» как народного проекта.

Довольны тем, как сделали Пушкина?

С. К.: Для меня важно быть в своем состоянии, в своем ключе. А сделать просто для галочки или в коллекцию своих событий – в этом я не вижу смысла. Я хотел обескуражить, и если мне это удалось, если это сработало в отношении хотя бы нескольких людей, то я доволен. Передо мной стояла задача сделать так, чтобы было понятно, что в рамках нет никакого смысла. Также не вижу смысла писаться на сцене, но надо признаться все-же напустил декоративности. Не совсем доволен тем, что получилось... Если бы мне удалось увидеть это на этапе репетиций, я бы сделал совершенно иначе. Это был бы мощный сарказм, в котором часть текста читалась бы с помпезным придыханием, а вторая - от лица гопника.

Не было опасений быть непонятым и непринятым, или «новое и кричащее» - это уже привычное для Вас состояние?

С. К.: Меня скорее удивляет, когда меня воспринимают. Потому что, когда я выступаю со своим восприятием мира, меня зачастую никак не могут понять. Легче играть на проверенном, когда ты уже видел, что это произошло и кто-то до тебя решил, что именно так и надо. Опять же, человек сомневается в своем восприятии мира, в своем содержании и привыкает вести себя дежурно, а когда появляется возможность быть собой – мешает страх. Для того же, чтобы выйти на сцену и искренне сказать какие-то вещи, нужно очень жестко переступить через себя. Я на себе это прочувствовал.

Сергей, социокультурное пространство Кемерова привыкло видеть в Вас именно эксцентричного альтернативщика. А каков посыл Вашего проекта «Артификация»? На первый взгляд может показаться что это хоть и эксперимент, но очень размеренный и лояльный…

(Прим. ред.: Художник каждый день и в любую погоду артифицирует город. Он выбирает улицу, дом, делает изображение и пишет текст, переходя с языка графики на язык поэзии. На сегодняшний день в авторском проекте более 1200 работ).

С. К.: Идея родилась из синтеза. Это – арт-йога и четыре её составляющие: путешествие, наблюдение, изображение и текст. Я по своему содержанию абсолютно ленив, чистейший обломов по своей философии. Так вот, чтобы не произошло разложения меня как такового и не рассеялось то, что есть я, я должен заставлять себя действовать. Я назначаю для себя минимум и выполняю: каждый день 3 часа посвятить проекту, каждый день создать минимум один артификат и артифицировать одну улицу. А что касается посыла… Да, среди артификатов встречаются дежурные пейзажи, на которых может показаться, что я совершенным образом ложусь под конформизм, НО здесь есть текст, который дает возможность понять, о чем речь.

«Вдоль да поперёк,

пойми, Иван,

ты неправильно мнёшь диван.

Есть и помягче места для тела,

но диван - другое дело.

Здесь имеет смысл любое движенье,

вместе с позой меняй отношение.»

(С. Кукушкин, артификат №1220, 12.02.2018г.)

(Прим. ред.: Артификат - субъективный литературно-изобразительный документ на здание. Он содержит фактические сведения о месте и времени создания, изображение с натуры и текст, который рождается в момент, когда художник делает изображение. При этом Сергей Кукушкин не изображает объекты с точки зрения полной передачи вида, иной раз здесь встречаются просто детали, при этом функцию разъяснения несет на себе именно философский текст).

То есть ленивый человек может заставить себя на протяжении полутора лет каждый день выходить из дома и по несколько часов работать на перспективу? Насколько известно, пока проект не приносит значимого дохода… Может, это признание в любви городу?

С. К.: Нет. У меня вообще нет как такового отношения к любви, тем более к «любви к городу». Мне нравится не он, мне нравится то, что я живу. А живу я в этом месте, и мне нравится рассматривать то место, где я живу. Нравится свидетельство того, что здесь происходит, замечать те вещи, которые мне важны. А Кемерово – город уникальный своей суррогатностью. Это непаханое поле, совершенно уникальное, неосмысленное захолустье. Я в нем, внутри него проживаю. И моя жизнь в нем уникальна в том смысле, что я здесь делаю то, что я могу сделать. Именно исходя из этого понимания я живу.

Арт-проект «Вертикализация быта» был тоже «не по любви, но по посылу»?

(Прим. ред.: «Вертикализация быта или низкий поклон красоте» был осуществлен летом 2012 года. На протяжении трех месяцев Сергей Кукушкин расписал 12 стульев, тщательно декорируя каждый объект абстрактным, экспрессивным орнаментом прямо на глазах у прохожих, расположившись перед крыльцом Музея ИЗО).

С. К.: Это был манифест. Я хотел, чтобы люди увидели, что есть те, кто занимаются вещами не обыденными, потому делал это именно на публике. Как и обычно, большое количество людей не воспринимало меня. Наши люди вообще боятся всего странного…

Как думаете, почему?

С. К.: Это неизвестность. Она никогда не поощрялась. Если ты живешь не по алгоритму, то это опасно. И этот страх - жесткая генетическая память общества. Мне повезло - я не вошел в общество, не стал его молекулой (хотя очень хотел изначально и даже старался). Но стоило мне выпасть из обоймы, получить от него пинка, возник тот самый когнитивный диссонанс. После того, как я заявил о себе не так, как обо мне думали, все решили, что меня нужно воспитывать. Я понял, что все происходящее вокруг, в том числе и в области искусства, зачастую лицемерно, и я не хочу участвовать в этом.

(Прим. ред.: Более 15 лет Сергей Кукушкин отдал Кемеровскому художественному училищу, за это время стал одним из лучших преподавателей средне-специальных учреждений города. Однако после участия в фестивале современного искусства «Арт-статус» был вынужден расстаться с педагогической деятельностью и постоянным местом работы).

Не возникало желания уехать и поменять Кемерово на более комфортную для творчества среду?

С. К.: Я рад тому, что в городе что-то появляется, медленно, с трудом, но все же нарастает новый культурный слой. Пока это наиболее заметно в сфере бизнеса, на уровне искусства эти вещи происходят гораздо сложнее. Не вижу смысла ехать, и дело даже не в востребованности. Есть определенная логика жизни, которая располагает меня по отношению ко всему. Эта логика исходит из простоты. А если нет определенного простого посыла, то я просто не делаю.

Виктория Жалуманова.


Комментарии

Только авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Войдите или авторизуйтесь через социальные сервисы