Человек из Кемерова: Олег Брылёв

03 апреля 2019 в 10:00

Главный «Мистер Икс» Кузбасса о сцене, актёрском поиске и главной женщине своей жизни

В минувшую среду, 27 марта, в Музыкальном театре Кузбасса состоялся совместный концерт-мистерия Олега Брылёва и Елены Ермониной «Гимн жизни и любви». «Завораживающее, по-настоящему красивое и достойное исполнение замечательных артистов. Великолепная скрипка, проникновенный вокал, действительно мистерия, пробуждающая целую гамму чувств!» - так отзывались зрители о происходившем действе. Не удивительно, что именно им было доверено выступить на сцене Музыкального в День театра.

Я решила напроситься к творческой семье на чай, чтобы подсмотреть, в чём секрет гармоничного сосуществования самого харизматичного баритона и самой красивой скрипки кемеровской оперетты. (Один секрет могу открыть сразу – дома артисты такие же искренние и душевные, как на сцене).

Олег и Елена радуют кемеровскую публику с 2004 года. Они приехали в Кузбасс из Красноярска уже сложившейся семьёй, получив основательное музыкальное образование и опыт работы в разных театрах страны.

Олег, большинство вокалистов рассказывают, что знали о своём предназначении с детства. Каким был ваш путь к сцене?

Олег Брылёв (О. Б.): Я родился в Бурятии, в г. Улан-Удэ. Профессиональных музыкантов в семье не было, а потому я и представить не мог, что театр может стать делом всей жизни. Наверное, была какая-то убеждённость, что увлечениями мужчины могут быть футбол, хоккей, мальчишеские драки, в конце концов. И я больше пропадал во дворе за этими настоящими мальчишескими занятиями и спортом. Но петь любил всегда! Любили петь в домашней обстановке и родители, потому, когда я поступил на подготовительные курсы и освоил баян, самозабвенно выступал на семейных праздниках под всеобщее одобрение гостей и родни. А вот в подростковом возрасте решил, что деваться некуда – петь так петь. Поступил на дирижёрско-хоровое отделение, а после перерыва на службу в армии восстановился и параллельно поступил на вокальное.

Елена Ермонина (Е. Е.): Олег будет скромничать, но стоит сказать, что он сам научился играть на гитаре, баяне, духовых инструментах, а программу музыкальной школы – и нотную грамоту, и фортепиано – освоил экстерном. Спустя год он уже играл «Лунную сонату» Бетховена – то, чему учатся на протяжении нескольких лет. У него вообще очень правильный, жаждущий развития ум. Консерваторию он заканчивал уже будучи востребованным артистом – хотел получить максимум профессиональных знаний.

О. Б.: Да, так получилось, что мне часто приходилось учиться на практике. Сначала в хоре Академического оперного театра Бурятии, затем в качестве солиста. Символично то, что моей первой сольной партией стала партия Эдвина о оперетте Кальмана «Сильва». Именно она дала толчок моему переходу от оперы к оперетте. А вот как раз для оперетты мало иметь красивый голос. Музыкальный спектакль - это синтез жанров. Здесь недостаточно точно петь, важно двигаться, давать эмоции, органично взаимодействовать с партнёрами и зрителями, а главное, делать всё убедительно и с внешней лёгкостью. На первых порах я чувствовал некоторую неуверенность именно в этом и перестраивался уже в процессе, учился на примерах мастеров. Например, уже будучи артистом Музыкального театра Кузбасса, я подсматривал за работой таких мэтров, как Валерий Фёдорович Титенко. Наблюдал за эмоциями, манерой подачи и уже на основе этого выстраивал своих персонажей, искал свой стиль.

Коллеги и поклонники отмечают, что Олег Брылёв очень органичен как в ролях классического репертуара, так и в комедийных, требующих острой характерности и чувства юмора. Он безусловно одарён как драматический актёр, а после его Троекурова в мюзикле «Дубровский» и те, и другие сошлись во мнении, что артисту подвластно всё. Тем интереснее, что на мой вопрос о том, какие роли для него наиболее комфортны, артист ответил, что не ищет профессионального покоя.

О. Б.: Когда я работал в Бурятском оперном театре, мне поступило предложение переехать в Железногорск. На тот момент это была отличная возможность вырасти, и я решил «либо пан, либо пропал». Просто не имел права стоять на месте! Так, в 2001 году я начал работу в Железногорском театре оперетты, спустя три года, получив предложение от Владимира Иосифовича Юдельсона, так же долго не думая, приехал в Кемерово.

Точно так же я берусь за роли, не боясь пробовать новое и каждый раз бросая вызов себе самому. Артист вообще обязан быть в постоянном поиске. Это работа 24 часа в сутки: ты подмечаешь во всём, что тебя окружает, мелочи и нюансы, которые можешь взять на вооружение, обдумываешь какие-то новые приёмы, прорабатываешь ходы.

А как часто приходится оценивать то, что уже сделано?

О. Б.: Постоянно! Работа над ошибками проходит после каждого спектакля. Но здесь очень важно не скатиться до самоедства и уж тем более ни в коем случае не давать ошибкам выбивать тебя из рабочего процесса. Особенно во время спектакля. Актёр ведь должен не только играть свою роль, он должен отыгрывать её вместе с партнёром, чувствовать его и полноценно проживать каждую реплику. Бывает так, что зритель даже не заметит, что ты сработал не так, как хотелось бы, но ты это видишь и обязан видеть, чтобы не допускать ошибок впредь. Критика к себе должна сохраняться на протяжении всей профессиональной жизни. Но вот показать это зрителю ты не имеешь права.

Е. Е.: Для артиста важно быть самокритичным, а это дар, который даётся не каждому. Важно, когда актёр ставит задачу не показать себя зрителю, а подарить себя ему. И именно на зрителя он должен ориентироваться прежде всего.

А можно ли полностью отдаваться на суд зрителям? Ведь большинство судят, исходя из принципа «нравится/не нравится»…

Е. Е.:  Зритель – критерий творчества. Но нельзя рассчитывать на дешёвый успех и, обольщаясь этой любовью, занижать планку.  Публика очень тонко чувствует фальшь, а настоящая отдача артиста всегда найдет отклик в душе и сердце зрителя.

О. Б.: Зритель ведёт актёра. Именно он указывает, куда двигаться дальше, и здесь очень важно поймать контакт с публикой. Отчасти именно поэтому я люблю работать с детьми. Эту публику точно нельзя обмануть, при этом если ты подходишь к роли со всей серьёзностью, отдаёшься происходящему действу, то и реакцию получаешь искреннюю. Дед Мороз ведь у всех разный получается, правда? И сценарий здесь ни при чём. Я показываю его детям таким, в какого верю сам – величественного, громогласного, а вместе с тем доброго, в чём-то наивного, глуховатого, смешного и близкого детям ребёнка в теле старика с бородой. И это каждый раз вызывает кучу неподдельных эмоций!

Е. Е.: Был интересный случай, который отлично показывает, как убедительна игра Олега. Малыш несколько раз начинал рассказывать стихотворение Дедушке и никак не мог закончить, прерываясь на то, чтобы потрогать его и вновь и вновь удивиться: «А ты и правда настоящий!»

Можно устать от такой самоотдачи? Случался в жизни момент, когда вы жалели о выбранной профессии, хотелось всё бросить и переключиться на совсем другой вид деятельности?

Е. Е.: Я уверена, что если человек на своём месте, то он не может найти покой в чём-то другом. Творчество – не разменная монета!

О. Б.: На этапе становления я, конечно, и сомневался, и с долей зависти поглядывал на сверстников, у которых всё сложилось в их далёких от творчества карьерах. Но мой характер просто не позволил сдаться. 

А если говорить о выгорании… В истории масса примеров, когда актёры сгорали на своей работе. И моменты отчаяния случаются у всех, я не исключение. Я не так давно начал понимать разницу между тем, как сыграть роль, и тем, как преобразиться в того, кого ты играешь. Здесь сложен и момент входа в образ, и момент выхода из него. Это тот самый секрет, когда ты не играешь дурака, а становишься на время спектакля этим самым дураком. Главное, не задержаться в этом образе. (Смеется). Но замены тому, что даёт космос под названием сцена, нет! Когда я примерил шкуру драматического актёра в спектакле «Человек и Джентльмен», я ещё раз прочувствовал, насколько сложна наша профессия. Но в этом и весь кайф – профессия артиста бесконечна! Ты обязан непрестанно искать и умереть всё ещё неудовлетворённым – только тогда от тебя есть толк.

Е. Е.: Эта роль («Человек и джентльмен») диаметрально противоположна тому, что привыкли видеть поклонники Олега Брылёва. За такие сюрпризы он и любим публикой – умея оставаться породистым, достойным артистом, он не перестаёт удивлять и расти от образа к образу.

Говоря о зрителях, откройте мне большой театральный секрет. Технически есть разница - работать на полный зал или на половину?

О. Б.: Любой артист работает ради эмоций, и чем больше концентрация их в зале, тем больше удовлетворения ты получаешь от выхода на сцену. Но это субъективно. А вот с технической и профессиональной точки зрения разницы нет абсолютно – артист обязан одинаково отдаваться и на полный зал и даже десятку зрителей.

Существует в актёрской среде некая соревновательность – кому больше цветов досталось, кого больше упомянули в соцсетях?

Е. Е.: Зрители «голосуют» билетами. Любому артисту приятны цветы, но лучше, если зритель позволил себе хорошее место и в полной мере насладился спектаклем. Постоянный зритель, которого ты знаешь в лицо, – вот истинная ценность!

А насколько болезненно вы относитесь к критике?

О. Б.: Меня скорее заденет равнодушие. Да и критика ведь бывает разной. Хорошо, если она профессиональна и объективна, но ведь бывают и злопыхатели, чего греха таить, которые любят чиркануть гадость «из-за кустов». Хотя, если уж я избрал такую профессию, то должен быть готовым ко всему.

Е. Е.: Любая, даже неадекватная критика даёт толчок к самосовершенствованию. Из этого нужно извлекать урок и накапливать опыт.

Елена, а вы критикуете супруга? В вашей семье принято давать профессиональные советы?

Е. Е.: С критикой в семье у нас всё в порядке, впрочем, как и с самокритикой. Ведь кто лучше скажет правду, если не близкий человек?

О. Б.: Муж голова, а жена шея. Но я люблю, чтобы шея поворачивалась плавно. (Смеётся). А если серьёзно, у меня нет причин не прислушиваться к Лене. Она отличный музыкант – имеет очень хорошее образование, училась у лучших педагогов. Она - профессионал с огромной практикой работы с оркестром и певцами в театре, руководила Камерным оркестром. Лена по-настоящему любит свой театр и неравнодушна ко всему, что происходит на сцене. Так кому доверять, если не ей? Лена сыграла немалую роль в моём становлении как артиста, певца. Мы ведь даже учились в одной консерватории! Она здорово меня поддерживала и поддерживает, и если что-то говорит, то её мнение всегда очень точно. У нас сложился полноценный творческий дуэт, а вернее, трио. Наша дочь Соня 5 лет играла в мюзикле «Алые паруса», а на данный момент занята в нашем концерте «Гимн жизни и любви». Мы работаем вместе на сцене и идём бок о бок по жизни. А Лена… можно сказать так - она подобрала ко мне ключик. (Улыбается).

Сейчас у вас есть роль мечты?

Е. Е.: Олегу многое по плечу. Мне кажется, что на данном этапе в его галерее нет образа, близкого его психофизике. Так, ему очень бы подошёл героико-романтический или даже трагедийный образа (Сирано де Бержерак, Рязанов в «Юнона и Авось»). Есть огромное наследие мировой культуры. (Улыбается). Дело за малым, но ведь всегда именно этого пустячка да недостаёт.

О. Б.: Я готов примерить на себя любую маску, особенно, если это будет под руководством интересного режиссёра и настоящих профессионалов своего дела.

Олег Брылёв не коренной кемеровчанин, но представить Кемерово и Музыкальный театр Кузбасса без него уже невозможно. Конечно, я пожелала ему ярких ролей, новых поводов для поиска, но главное, чтобы та удивительная атмосфера творчества и взаимопонимания, которая царит в доме Олега Брылёва и Елены Ермониной, оставалась неприкосновенной, несмотря на любые страсти на сцене.  

 

Виктория Жалуманова.

Фото из архива Музыкального театра Кузбасса им. Боброва.


Комментарии

Только авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Войдите или авторизуйтесь через социальные сервисы